Ну вот и привела тебя тропа к опушке. Видишь эту избу с приветливо горящей свечой на подоконнике? Скорее внутрь! Тебя ждет уют, кушанья и невероятные приключения, главным героем которых станешь ты и только ты! Что ждет тебя впереди, каким будет путь, а, может, ты решишь изменить прошлое? Все здесь, и все возможно. Путешествуй с Доктором в его Тардис, сражайся с Доктором Думом или защищай Нью-Йорк вместе с Мстителями, ведь здесь, в дремучем лесу в стране кошмаров Коралины, все возможно. И даже чуточку больше.



Crossover: the place beyond the pines

Объявление

Дорогие и уважаемые игроки и гости. Произошел вынужденный перезапуск Сосен. Теперь у нас новое название, новая жизнь и найти вы нас можете здесь. Спасибо, что были с Соснами. Перезапуск обещает быть даже лучше!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover: the place beyond the pines » Здесь и сейчас » [12.11.2014] The new beginning


[12.11.2014] The new beginning

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

The new beginning
http://funkyimg.com/i/26gej.png
http://49.media.tumblr.com/74b7ec69598383de18d19c20c96d7712/tumblr_n92jq9BuSS1qdm15po7_r1_250.gif http://49.media.tumblr.com/2ac0e1372ffa370cc4f3053f281013dc/tumblr_n92jq9BuSS1qdm15po8_r1_250.gif
http://funkyimg.com/i/26gej.png

участники:

время и место:

Роман и Лита Годфри

Хемлок Гроув, Пенсильвания

описание:
Лита, наконец, узнает о том, кто отец ее ребенка на самом деле. И уж тут без встречи с Романом и разговора с ним не обойдется.

+1

2

Она совсем не так представляла себе свое пусть и не далекое, но будущее. Как минимум сейчас она должна была держать на руках свою дочь, а не подушку, а обнимать ее должен был не плед, а Питер. Но все не так, ее малышку не спасли, одна только мысль об этом заставляла ее сердце просто рваться на куски, а горло протяжно выть звериным голосом. Да и о том, что у нее должна была родится девочка, она узнала позже и то, скорее по неосторожности врачей, которые промолвились ненароком, как ни крути девушке от этого легче не стало. Ну а что потом? Руманчек - этот цыган преисполненный доблести и чести, образчик благих намерений и просто поэт прекрасного будущего взял и свалил тогда, когда он нужен был ей больше всего на свете. Никто не любит проблемы, а цыгане, как оказалось в двойне. Но быть может он и не врал, и прекрасное будущее ждет где-то там за горизонтом только его, и какая-нибудь новая наивная дурочка уже слушает его трели развесив уши для лапши, которую так больно снимать, когда цыганским сказкам приходит конец. Хотя, чего его собственно винить? Кому нужна несовершеннолетняя смазливая девчонка, залетевшая неясно от кого... хотя это пол беды, вся беда в том, что эта девчонка двинулась умом на почве потери этого ребенка, чей папаша не знамо кто. Но, как оказалось, и самовлюбленный эгоист нарцисс может стать самоотверженной нянькой для невменяемой младшей сестры. Во многом благодаря Роману Лита пошла на поправку, ему, как никому другому удавалось подобрать те слова, которые повлияют на девушку нужным образом. А может быть просто ближе него у нее никогда не было, а Питер был на ее дороге лишь камнем, о который лишь спотыкаются и после потирают ногу, прогоняя боль, и идут себе дальше.
Вот и Лита шла, правда изредка останавливалась, чтобы потереть ногу, ведь камень был не малый и, чтобы избавится от последствий встречи с ним необходимы были систематические визиты к доктору Прайсу. Вот на одном из таких сеансов, когда Йохан был более менее уверен что состояние девушки более или менее стабильно, и вопросы о том, периоде жизни Литы, когда произошла ее загадочная беременность, не вызовут у нее нового потрясения и не отшвырнет назад весь процесс выздоровления. В общем суть состояла в том, что он был обеспокоен тем, что вероятнее всего отцом ребенка был никакой не ангел, да и быть им ну никак не мог в принципе, а близкий родственник девушки, например отец или кузен с легкостью сойти собственно за этого мифического ангела. А выяснилось это при анализе ДНК ребенка врачами из Института Годфри, по этому и хранилось в секрете и тайне добрым доктором Прайсом, дабы уберечь Литу от ненужных потрясений. Сейчас же, обеспокоенный тем, что девушка вновь может подвергнуться насилию со стороны близких родственников (если подвергалась), а может быть лишь потому, что Оливия заставила, что более вероятно, рассказывает девушке эту страшную тайну. Но девушка от таких новостей оказалась близка к новому потрясению, и откровенно не понимала ничего из того, что говорил Прайс, точнее понимала, но того, как все это могло произойти нет.
Не дав доктору Йохану вразумительного ответа, Годфри решила разобраться во всем сама, хотя ей просто хотелось доказать самой себе, что той ночью к ней пришел ангел, ведь быть изнасилованной прекрасным небесным созданием куда лучше, чем, скажем, отцом или братом. Но Интернет, да и вообще устройство мира, были как-то против этого, поэтому девушка решила поговорить об этом с Романом, пусть это было и не ловко, да и от одной мысли о том, что описанные Прайсом события правда, становилось как-то не по себе. Но больше всего она боялась потерять последнего и единственного человека, который был с ней практически всегда, лишь потому что доктора что-то нашли.
Она специально выбрала время, когда никто бы не помешал, не появился из ни откуда, по середине разговора, не дав им поставить точку. Заговорила ненароком, как будто не специально, как будто просто так, чтобы вместе посмеяться:
- Знаешь, мне Прайс сказал, что тогда они сделали анализ ДНК ребенка. - начала из далека, она знала брата и знала, что излишней спешкой себе и разговору лучше не сделает.
- Сказал, что отцом ребенка скорей всего является мой близкий родственник... бред, правда? - она казалась такой наивной, либо это просто внешность белокурой миниатюрной девушки, с огромными морскими глазами играла с ней злую шутку.

+1

3

Мать сказала о том, что заставила его сделать сразу, после происшествия. Роман тогда сидел за столом в столовой, пил виски, отстукивая стаканом неведомый даже ему ритм, а она, так вальяжно и нагло, да облокотившись об дверной косяк, сообщила, что у него нет яиц, и ему всю жизнь быть лишь марионеткой в чужих руках. Например, в ее собственных. А потом это признание про внушение и изнасилование.
- Хотя, - сказала она. - Не совсем уверена, что это было изнасилование.
Рассматривала свои ноготки, и иногда поднимала на него взгляд.
- Она была весьма не против. Я всегда знала, что у этой блондинистой сучки не все дома, но, что поделать. Такая уж у нее кровь.

А Роман все потягивал виски, глупо глядя в одну точку перед собой и по-детски надув, полноватые как для парня, губы.
Он отец ребенка сестры. Умершего ребенка, но разве это делает погоду?
Конечно, он не стал бросаться стаканом, расплескивать дорогой виски или крушить мебель. Какая-то часть его была даже удовлетворена. Кривоватая, неконтролируемая улыбка мелькнула в уголке его губ и тут же исчезла. Да так, что он сам того не осознал.
Он спал с Литой. Ну надо же!

Эту же новость он сообщил и Руманчеку. В тот же вечер, как мать рассказала ему об этом. Ну и, конечно же, Питер свалил. Он натурально запрыгнул в свой раздолбанный, и наверняка угнанный пикап, и отправился хрен его знает куда. Сперва, Роман грустил. Нажрался в самое говно, поныл матери слабо о том, что ему нужен Питер, а потом успокоился. После пару-тройку попоек. О сестре он не вспоминал дня четыре, пока мать не вошла в его комнату, не раздвинула плотные шторы, впуская дневной свет, и не сказала о том, что Литу Годфри Норман забрал домой.
- Должно быть, этой малахольной стало лучше. Проведать не хочешь?
Она никогда так не отзывалась о Лите. Была куда более сдержанная, нежели в тот раз. Но от чего так у Романа не было времени, или желания, что равнозначно, подумать. Он едва слез с кровати, а потом отправился к ней.

С тех пор прошло довольно много времени, прежде, чем Лита сама приехала к нему, и, сидя в его комнате, подобрав ноги под себя, вдруг завела этот разговор.
- Серьезно? - он,не глядя на нее, туда-сюда перекладывал из ладони в ладонь портсигар. Отцовский. Дорогой. Выполненный на заказ.
- Ты этому веришь? - он знал, что просто обязан ей все рассказать. Прямо сейчас, взять и сказать ей всю правду. Тем более, что она уже знает половину. Добрый доктор Прайс. Никогда не даст тайне оставаться тайной. Да и, если честно, Роман бы и сам взболтнул. Такова его натура. Без яиц, как сказала бы Оливия.
- А что, если это так? Скажем, если это был я. Не по своей воле, а...потому, что моя мать - упырь. Не метафора какая-нибудь ебланская, а в самом деле. Который там...кровь сосет. Из людей. И она умеет...убеждать. Примерно как я, когда мне надо чего. Я делал так, ты же помнишь, да? - он смотрит ей в глаза, продолжая играться с портсигаром.
- Ну... не знаю, на кой ей сдалось это все, может, она надеялась получить какого-то..."особенного" ребенка. Но... она заставила меня это сделать. Я сам не знал, пока она не рассказала мне. В ту ночь, когда ты...потеряла ребенка. Я не хотел тебя беспокоить, тебе было...плохо, - сглотнул и замолчал. Вот так новость. Вот так семейка.

+1

4

Он не умел говорить правду. Кто-то, например, не умеет врать, этих людей сразу ж выдает их поведенье, нервозность, нелогичный бред, который они начинают нести. Но Роман умеет лгать, это он делает мастерски и без зазрения совести, что и говорить, искусство врать он впитал от своей суки-матери, то ли с ее молоком, то ли в ее утробе. Но вот говорить правду для Годфри было проблемой, и винить его тут в принципе не за что, ведь не мы такие, а жизнь такая, ну а под влиянием такой женщины, как Оливия, едва ли можно стать образчиком добродетели.
То, что говорил Роман, казалось ей полным бредом, упыри, внушение, метафоры, но то как он это говорил, запинаясь и мямля, играясь с портсигаром отца, казалось ей правдой. К тому же поверить в существование упырей, после того как спала с оборотнем и лишилась ребенка, после того как твоя одноклассница превратилась в чокнутого варгульфа и напала на тебя, было не так-то сложно. Если так подумать, не появись Питер в их жизни, Лита бы уже родила, и играла бы в счастливую мать одиночку. Она смотрела на брата глазами, полными смятения и понимания, ей было непонятно для чего Оливии все это было нужно, но убежать, разревется, кричать о том, как она ненавидит всю эту часть семейки Годфри ей точно не хотелось. Напротив, каково должно быть Роману от осознания того, что он сделал... того, что сделала с ним мать.
Ей даже не пришлось спрашивать зачем, как из уст брата тут же последовал ответ, видимо у них действительно была какая-то связь, хотя с чего бы ей взяться непонятно. Знала, что он хотел от нее, что-то услышать, только она не знала, что сказать, все ее слова вышли бы больным извращенным бредом, потому что она не испытывала отвращения к тому, что произошло, но то, как это произошло вызывало у нее чувство отдаленно напоминающее страх. Она думала о том, что еще ждать от Оливии, и что еще она может внушить им, если уже не внушила, от этого становилось еще больше не по себе.
- В любом случае планы твоей матери с треском провалились. - облизнув, она поджала губы - Как и много чего еще. - от этого становилось как-то горько, ком уже начинал собираться в горле: осознание того, что она носила ребенка Романа легче не сделало.
И пусть она практически ничего и не помнила о той ночи, но мысль о том, что тогда с ней был Роман растекалась вязким теплом, заставляя каждую мышцу в ее теле напрячься. И вот она уже принадлежит к больной половине семейки Годфри, а может всегда принадлежала, просто отношения с Питером заставили ее почувствовать себя нормальной и отодвинуть совсем не сестринские мысли о брате на задний план.
Она сглотнула и вздохнула продолжая покусывать губы, боясь ляпнуть что-то не то, Роман в любом случае оставался Романом, пусть и по отношению к ней он был другим, а может ей просто так казалось или она хотела, чтобы так и было.
- Что было то было, это уже не исправить, да и едва ли в этом есть наша вина. - она пожала плечами, пытаясь не выглядеть рассеянной. - Главное, чтобы отец не узнал, не думаю, что это ему понравится.
- Послушай - она подошла к брату, который все крутил в руках портсигар, и забрала из его рук эту тяжелую вещицу. - Все нормально... на столько, на сколько оно может быть нормальным... для нас. - и постаралась улыбнуться, посмотрев ему в глаза.

+2

5

Комната вдруг показалась такой маленькой, когда она встала и подошла к нему. Он, такой высокий и едва ли когда-то знавший перед кем-то страх, разве что какие-то доли секунды, но явно не перед хрупкими блондинками подобным Лите, сейчас вдруг затрясся мелкой дрожью, а глаза, темные, смольные, смотрели прямо на нее. Ее пальцы, такие теплые и знакомые, ведь он сотни раз держал ее за руку, касаются его руки, а после она легко выхватывает золотой портсигар, сжимает пальцами его пальцы, и Роман инстинктивно берет ее за руку.

Что ни говори, а она была права - между ними это ничего не изменило, а должно было. Должно было при всех раскладах. И изменило бы, будь они кем угодно, но не Годфри. У этой семейки такие вещи в крови: ложь, измены, лицемерие, нежелание следовать канонам, идти по стопам, подчиняться, уважать мораль, семейные ценности. Впрочем, Роман был бы не против уважать последние, да вот только перед глазами с самого детства не было ничего подобного. Кроме, разве что, дяди Нормана да его семьи. Наверное, оттуда, да и из непонятно откуда взявшегося душевного резервуара тепла и искренности, он взрастил в себе любовь к Шелли. Заботился о ней, оберегал от нападок матери, веселил. Шелли всегда была другой, не только по человеческим качествам, но и внешне, что не могло не заставлять людей открывать свои самые гадкие, потаенные залежи морального уродства по отношению к ней. И единственным щитом Шелли был Роман.

А после появилась Лита. Она вернулась в школу, и вместе имейлов и писем началось живое общение. Живые, а не застывшие электронные улыбки, настоящие объятия, а потом, первый настоящий друг, к которому они оба, как оказалось, питали особые чувства. Правда, она выиграла. Впрочем, Роман и это мог понять и даже по-своему объяснить. Но они пережили и его. И даже ее личную боль, к которому и он приложил свою руку, хоть и не по своей воле.
"А так уж ли не по своей?" - вопрос, столь неожиданный, молнией промчался в его голове. Сотряс подсознание, но заставил сжать ладонь сестры крепче. Но об этом он подумает позже, гораздо позже, когда не будет так мелко трясти от непонятно откуда взявшегося страха. Впрочем, уже отпускает.

- Думаю, Норман меня убьет. А потом Оливию. Хотя, он сперва ее трахнет, напоследок, а потом убьет, - он попытался пошутить, кривовато улыбаясь и не сводя с Литы глаз. Моргнул едва, выдохнул. Перевел дыхание. Кажется, стало легче. И перестал дрожать. Потянулся рукой, слепо, не прекращая смотреть в глаза сестре, забрал портсигар, открыл его и вытащил сигарету. Его же оставил на столике и поднялся с кресла.
- А что еще сказал Прайс? Может, он еще что-то узнал? Что-то, чего ни ты, ни я не знаем? - закурил, посмотрел на нее уже сверху вниз. Между ними какой-то метр, но даже дышится так легче. - И зачем он тебе это вообще рассказал? Что, решил, что тебя коллективно все семейство Годфри насилует?
Грубо, резко, не считаясь с чувствами сестры, но ведь в этом весь Роман, нет? Затягивается, выдыхает через нос, едва закашлялся - дает о себе знать минутное волнение, и снова затягивается. Отвел взгляд, пытаясь представить эту до боли странную картинку: кабинет Прайса, непомерно большой, с окнами во всю стену, маленькая Лита, почти утонувшая в темно-коричневом кресле, в котором ему всегда неудобно сидеть, и Прайс, за столом, такой важный, неподалеку диктофон. Человек-машина, не иначе. А потом этот разговор... Был ли он смущен, или наблюдал за Годфри как за лабораторной крысой, коих у него десятки? Делает шаг, выдыхает, сглатывая остаток дыма. Нависает над сестрою, незаметно для нее тянется рукой к бутылке виски.
- Будешь? - по-прежнему смотрит ей в глаза, его вновь такие смольные.

+1

6

Дрожал. Это было так странно. С чего ему волноваться или боятся, браться за ее ладонь так, словно он сейчас упадет или упустит ее. А у нее лишь перехватывало дыхание от ощущения его прикосновений, таких незначительных, но заставляющих ее дышать через раз.
Сердце забилось ровнее, как только Роман закурил и отошел, не далеко, но для блондинки делать вдохи стало определенно легче. Девушка призадумалась прежде чем дать ответ на его вопрос, вспоминая разговор с Прайсом, наблюдая за тем, как брат выдыхает сизый дым.
- Ну он выразил некую обеспокоенность, возможно он просто хотел покопаться в грязном белье Годфри, - она сложила губы и пожала плечами, - либо, поучаствовать в семейной оргии, например.
На самом деле ей было все равно зачем, да и что он еще узнал, ребенок мертв - этого уже не исправить. Главное, чтобы никто больше не узнал, ни Норман, ни Мария, потому что это будет крах, едва ли все окажется так, как предположил Роман. Потому что старший Годфри скорее увезет дочь на другой конец материка, чем поверит в существование упырей. Ну, а если все же попытается убить Оливию, или даже Романа у него это не выйдет, и в семействе Годфри станет на одну вдову больше.
- А может ему сказали сказать? - продолжила предполагать, - Правда не понимаю зачем это могло понадобится твоей матери. - Лита вообще старалась об Оливии не думать и избегала ее всегда, когда это могло быть возможным, ей хватало того, что она слышала от Романа и углублять свои знания о тетушке ей крайне не хотелось.
Сложила руки, облокотилась спиной о комод, продолжая наблюдать за братом, который казалось пропустил все, что она сказала, задумавшись над чем-то своим. В комнате уже стоит тяжелый запах табака, обжигающий ей нос, еще немного и все она будет пахнуть точно также резко и горько.
Никак не ожидала, что он наклонится в ее сторону, хоть и наблюдала за каждым его движением. Дыхание вновь перехватило, от брата повеяло запахом табака, но более сладким, слегка выветренным. Смотрит ей в глаза, показывая бутылку с виски.
- Буду - она кивнула, сложив губы.
Ей же теперь можно, она ведь больше не беременна. Волей не волей вспомнился тот вечер после школьного бала, та поездка в машине, во время которой, она призналась Роману, что беременна, пусть и не хотела этого делать. Интересно, как бы он отреагировал зная, что этим мифическим ангелом был он. А ведь в тот момент Лите действительно показалось, что любой, чье имя она бы не назвала, оказался если бы не трупом, то награжденным тяжкими телесными. Такой вот был Роман, правда от чего он так ревностно относился ко всему что, происходило с сестрой, она тогда не понимала, а скорее думать не желала. Сейчас же она просто думает о том, что брат слишком ревностно относится к тому, что так или иначе считает своим. Он разлил виски, взяла стакан, отпила и призадумалась. Прохладная жидкость обжигала язык и горло, медленно растекаясь теплом по телу, расслабляя.
- Если твоя мать упырь... то ты выходит тоже? - облизала губы, вертя стакан в руке. - И как давно ты об этом узнал?
Подлив себе еще виски в стакан, она вернулась на кровать, забравшись на нее с ногами, посмотрев на Романа, слегка похлопала ладонью по покрывалу позвав его к себе.

+1

7

Сказали? Вряд ли. Роману отчего-то не казалось, что Оливия причастна к этой самодеятельности Прайса. Скорее, тот знает больше, чем говорит. Состояние его матери в первые дни после трагедии - гибели ребенка Литы - было красноречиво. Она была смирна, молчалива, и практически не смотрела на Романа, как на "слабую бабочку" - она как-то вспомнила легенду, которую рассказывала ему в детстве. Ему, кажется, лет шесть было, или около того.

- Не думаю, - отвечает Роман, и продолжает не стройную цепочку своих мыслей. Была большая вероятность того, что Прайс попросту что-то скрывал. "А, вдруг, ее детеныш жив?" - от этой мысли даже проняло. Стало даже холодно и закололи кончики пальцев. Роман смотрит на Литу, сглатывает горькую от сигарет слюну, а после наблюдает за тем, как она наливает виски в стаканы. Подносит один к своим губам, держа стакан некрепко, как-то даже несмело, и делает глоток. Отлично, что дальше?

- Ну, выходит, что так, - кивает на слова сестры, а после залпом выпивает содержимое стакана. Да, все так. Он должен унаследовать природу матери, но он человек, разве нет? У него бьется сердце, он испытывает боль, холод и многое другое. У него, в конце-то концов, бывает эрекция! Непонятно,правда, как это работает у подобных существ в мифологии, но, разве, книги и фильмы о подобном могут быть достаточно надежны? Он в этом сомневался.
- Но даже если так, то даже в этом я не удался. Я же, кажется, человек. Очередное разочарование великой и непобедимой Оливии Годфри, - слабая, но кривая ухмылка. Он неосторожно, с явным раздражением, за которым скрывается тревога, наливает еще виски себе в стакан, и выпивает его почти в один присест. Тяжело выдыхает и, отодвинув стакан одним толчком дальше по столу, возвращает взгляд к глазам Литы.

Она обходит его стороной как раз в тот момент, когда он хотел чуть придвинуться. Ну не чувство ли самосохранения? Она отходит. Едва цедит еще первый стакан выпивки, а Роман, тем временем, наполняет еще один стакан. Но пить, на этот раз, он не торопится. Лита, приглашая его, похлопывает ладонью по кровати, и это, от чего-то, выстраивается в пошлый ассоциативный ряд в его голове. Они ведь это уже делали, нет?

- Не знаю, я об этом не думал, - с запозданием, но все же отвечает Роман на ее вопрос о том, как давно он узнал о том, что его мать упырь. - В смысле, не считал. Я, наверное, всегда знал это. Что она....необычная. Это знал и отец. Знаешь, я вот сейчас понимаю, что он не просто так пришел ко мне попрощаться, а после вышиб себе мозг. Она причастна. Я уверен...
Делает шаг, а после глоток. Снова шаг и снова глоток. А после возвращается назад, забирает бутылку и идет к сестре. Медлит, но все же опускается на кровать рядом с нею.
- Ты никогда не думала, почему тебя привлекал Питер? И почему он привлекал...меня, - он повернул голову, глядя Лите в глаза. Она словно замерла, подобно восковой фигуре. Ее губы были чуть приоткрыты, в пальцах зажат стакан с виски, которое она едва отпила.
- Пей, - подталкивает стакан за донышко. От чего-то Роману не хочется, чтобы дальнейший разговор был на трезвую. Не готов ли? Или, может, считает, что не готова она?

+1

8

Фыркнула, она не любила, когда брат говорил так про себя, ведь он был на порядок лучше, чем думал о себе, и уж тем более лучше, чем считала Оливия. Нет, несомненно, у этой женщины есть чему поучится, но материнство далеко не ее сильная сторона, что не удивительно, если учесть то, какая она сука.
- Ее разочарование не твоя проблема. - бросила, ей не хотелось развивать эту тему. Ни к чему бы не привело все равно, Роман вспылил бы, а она обиделась и надула губы... ссорится не хотелось.
Думала над словами брата, прикидывая насколько давно их родители спали вместе, и почему Норман не разведется. Знает ли мать? Скорей всего нет... что будет, когда узнает? То, что брат сел рядом с ней заметила лишь по движению матраса, была слишком сильно погружена в свои мысли. Она всегда пила медленно, особенно такие крепкие напитки, как виски, но это никак не мешало ей быстро пьянеть. Рассмеялась, когда Роман подталкивал к её губам стакан. На самом деле это действительно выглядело достаточно комично, да и в общем-то забавно это напиваться с братом.
- Спаиваешь или внушаешь? - рассмеялась, а после, выпив виски, поставила пустой стакан на кровать.
Блондинка уже и забыла о том, как недовольно сморщила лоб при упоминании Питера. Не то чтобы, она не хотела о нем слышать во все, просто ей было неприятно вспоминать об этом, ровно как содрать с практически зажившей раны болячку: боли нет, но что-то все равно не так.
- Думаю, - она облизала губы, посмотрев Роману в глаза, - нас зацепило то, что он был не такой как все, не такой как мы привыкли...
Выдохнула, запустив пальцы в волосы, чтобы убрать спустившуюся на лицо челку, а после посмотрела ему в глаза:
- ...не знаю, это было, как наваждение, навязчивая идея... - она чуть мямлила растягивая гласные, градус верно и скоро ударял ей в голову. - ...лучше б никогда его не встречать - нахмурилась и инстинктивно погладила плоский живот, на котором, под одеждой красовались грубые шрамы от когтей и швов.
Свыкнутся с мыслью, что тот кто обещал никогда не покидать, свалил под шумок тогда, когда был ей нужней всего, оказалось для Литы достаточно сложно, но не смертельно. Спасали лишь таблетки которыми ее пичкали, чтобы она была безэмоциональным овощем, дабы избежать чего. Потеря ребёнка действительно была для нее болезненной, но девушка нашла утешение в Питере, точнее в его отсутствии. Да, по началу было больно но после, после она сделала его козлом отпущения, ведь не появись он в Хемлок Гроув, едва ли Кристина Вэндал стала бы варгульфом, а значит на Литу никто бы не напал. Возможно, она и была не права, но так или иначе это более или менее помогло ей придти в себя. Хотя сейчас в ее голове и промелькнула мысль, что в любом случае их жизнь вряд ли была бы похожа на счастливую сказку.
Подвинулась по ближе, положила голову ему на плече, и потянула руку за бутылкой виски.
- Скучаешь по нему? - не отрывая головы от плеча, подняла глаза на Романа, после отпила из бутылки.
Сама не заметила как стала водить кончиками пальцев по руке брата. Ей было спокойно, не смотря на то, что внутри нее бушевали отголоски прошлой боли и отчаянья. Сейчас она думала о том, что сейчас все вернулась на круги своя так, как-будто ничего и не было: ни беременности, ни Питера, ни странных убийств - второй шанс, главное его не проворонить.

+1

9

Она сидела слишком близко, и слишком нежно водила пальцем по его руке. Единственное, что его отвлекло от этих ощущений - ее вопрос. Лита спросила о Питере. Скучал ли Роман по нему, и он не знал, что ей ответить. Да. Он определенно скучал. Особенно, в первые часы после его отъезда. Потом стало лучше, легче. Он перестал походить на тень, чаще бывал на улице, перестал бесцельно проезжать мимо его трейлера или и вовсе сидеть в нем, ожидая, что Питер вот-вот войдет и скажет "эй, Роман, прости, я не мог уехать и оставить тебя одного совсем".

Он мог. Смог. И уехал. И с этим пришлось мириться. Легче стало особенно после того, как Норман разрешил навестить Литу. Об этом ему сообщила Оливия. У этой были свои счеты с цыганами, а потому, Годфри выбрала меньшее из зол - его старую привязанность к сестре, нежели к этому хвостатому цыгану. И Роман, мало-помалу, пошел на поправку.
- Нет, - сказал он наконец. И не врал. Он действительно больше не скучал. Он бросил его в трудный момент. Бросил, когда стало ясно, что Роману нужно его присутствие. Оно было нужно и Лите, но Роману казалось, что именно ему это было необходимо вдвойне. - А ты?
Он посмотрел на нее. От ее губ пахло виски. Они были слегка красноваты, и она, словно специально, еще и закусила нижнюю, глядя на брата.

"Каково это было? Спать с нею? Не просто лежать в одной постели, или, по-братски, обнявшись? А по-настоящему. Без одежды, целуясь, занимаясь любовью" - Роман думал об этом, глядя, как ее язык скользнул по нижней, красной губе и отвел взгляд. Его глаза вновь потемнели и он, вытащив из ее пальцев бутылку, сделал глоток. Большой, а за ним еще и еще один. Горячая жидкость обожгла рот и гортань, опускаясь ниже и согревая его. Но он больше не дрожал. Ее рука накрыла его руку и Роман, впервые, как испуганный малец, что ему было в таких ситуациях вовсе не свойственно, посмотрел на Литу и спросил, что она делала. Не свойственно потому, что он никогда не тупил и не тормозил, когда девушка делала что-то подобное. Чаще, это были не малолетки возраста сестры, а вполне себе состоятельные и зрелые женщины. Они сами летели на него, как мотыльки на свет. А Роман лишь пожинал плоды их похоти. Или недотраханности, кто знает. Но сейчас...
- Что ты делаешь? - он повторил вопрос, когда Лита не ответила сразу. "Мы это уже делали" - мелькнуло в его голове, и он ответил самому себе в слух. - И что? Думаешь, что стоит повторять?
- Да что с тобою? - ее голос звучал уязвленно. А он не знал, что ей ответить. Не знал, почему так реагирует. Почему ее тепло, ощущение пальцев на своей руке, этот взгляд и почти что кричащее "поцелуй меня" или даже "возьми меня прямо тут", что, если бы это была не Лита, а кто другой он бы воспринял вполне себе естественно, вдруг вызвало у него непривычное чувство отторжения. Может, его грызла вина?
Наверняка, случись бы это раньше, до ее беременности, а, вернее, до появления Питера в Хемлок Гроув, Роман бы никогда так не повел себя, а, скорее напротив, сам бы на нее набросился, но теперь...
"Виноват лишь Питер? Или тот факт, что под влиянием Оливии ты ее трахнул и даже не помнил об этом?" - Роман сглотнул.

- Я все помню, - и это была правда. Он вспомнил, когда Оливия все ему рассказала. Яркая картинка. Он вспомнил. Ведь то, что он внушил ей - было его волей. А этот ангел, и образ, который дорисовала себе Лита - это уже ее воображение. - Я помню ту ночь. Помню все.

+1

10

Ответила слишком быстро, слишком сухо, слишком уверенно, так что могло показаться будто она врет, что она не скучала по Питеру, и казалось это должно было быть непременно так. Но, быть может в Лите больше от Годфри, чем кажется на первый взгляд? Не то, чтобы цыган задел самооценку девушки, он просто солгал, не сдержав своих слов в тени трудностей, которые создал сам же. Иногда она ловила себя на мысли, что хорошо, что вышло так, ведь таким образом она увидела истинную суть парня, которого якобы любила.
Еще раз отпила виски, она становилась неуклюжей, напиток слегка пролился мимо рта, обжигая губы девушки, заставляя ее их облизнуть. Роман повел себя странно, как-то дергано и взволнованно, он вообще сегодня временами был сам не свой, весь рассеянный, взволнованный,  дрожащий, словно было что-то еще, по мимо простого признания, что тем ангелом был он. Ей уже не казалось, что произошедшее ничего не изменило, и брат, который словно на ножах, был прямым тому доказательством. Она не делала ровным счетом ничего, за ее действиями не было никакого скрытого смысла, никакого подтекста, она не знала что ответить, не понимала, что Роман хочет от нее услышать.

"А ты хочешь?" - едва ли не спросила, но вовремя одумалась и отвела взгляд, всю ее с ног до головы пробрала мелкая дрожь.
Спросила что с ним, ведь она должна была поступить именно так. Он ответил, что помнит все... и каково ему? Каково ему сидеть сейчас рядом с ней, ощущать ее тепло на своей коже, говорить с ней, видеть ее. Она не знала, но начала понимать лишь теперь почему он ведет себя так странно: боится и волнуется, дрожит. Сложила губы и вновь их облизала, а после сказала:
- Я не помню ничего, - она не врала - иногда мне снится эта ночь, отрывками, словно зажеванная пленка, бывает воспоминания приходят сами собой, но из них ничего не сложить их воедино и получить что-то более или менее внятное не удастся.
Образ ангела был единственным, что она помнила, и тот оказался то ли внушением, то ли продутом помутившегося рассудка. Раньше она считала, что ей просто не положено все помнить, связывая это с божьим промыслом и непорочным зачатием, пусть верующей она и не была вовсе. Но сейчас то, что она не помнит спасало ее, а может быть скрывало то, какая она на самом деле.
- Ты не виноват в том, что ты делал против воли. - она не дала ему еще раз приложится к бутылке, уверенно взяв его за запястье. - Да твоя мать просто конченная - не выдержала, да и уже не старалась сдерживаться - Родителей не выбирают, и ты не виноват в том, что твоей матери взбрело в голову то ли супер ребенка сделать, то ли бабкой стать, то ли просто скучно стало, то ли все сразу. - ее злило происходящее, заставляя переходить на повышенные тона - Да, господи, Роман, нам уже не изменить то, что произошло...
Он прервал ее, тем самым дав понять, что это не то, не та причина. Это заставило ее сложить губы, ей не нравилась эта неопределенность, да и разговор этот не станет одним из ее любимых.
- А что тогда? - не понимала, - Что с тобой? - не могла успокоится, эта до невозможности неудобная ситуация безусловно достойная шоу Опры, выбивала у нее всю почву из под ног.
Ей хотелось, чтобы все было как раньше, до того как приехал Питер и взбудоражил им обоим голову. Ей не хотелось, чтобы брат морозился, находясь рядом с ней, ей не хотелось теперь соблюдать дистанции, которой между ними никогда не было, ей не хотелось думать о том, что при каждом ее прикосновении Роман вспоминает о той ночи.
Ей просто хотелось, чтобы все было как всегда.

Отредактировано Letha Godfrey (Пт, 29 Янв 2016 05:47:53)

0


Вы здесь » Crossover: the place beyond the pines » Здесь и сейчас » [12.11.2014] The new beginning


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC